газета "конкурент", [08]октября[2008]

Ника ТУРБИНА: «Я била стёкла, объявляла бойкоты. Ну и что тут особенного?»

В детстве она пережила мировую славу. Но забвения пережить не смогла.

Никой Турбиной, очаровательной девочкой, с четырёх лет начавшей сочинять дивные, не по-детски мудрые стихи, когда-то восторгался весь Советский Союз. О ней много писали, говорили, ею гордились, называли вундеркиндом и показывали всему миру. А потом умиление взрослых внезапно сменилось равнодушием: мало ли на Руси молодых поэтов…

Стихи под диктовку
Ника Турбина родилась в Ялте 17 декабря 1974 года и, по удивительному совпадению, училась в школе (бывшей гимназии), где в начале века училась Марина Цветаева.
В детстве Ника страдала астмой и, по свидетельству родных, практически не могла спать. Мама и бабушка поочередно дежурили у постели четырехлетней девочки, а она пугала их тем, что просила: «Запишите строчки!» И диктовала стихи – совсем не детские, трагические. Каждую ночь к ней приходил Звук. Так малышка называла неведомо откуда звучавший голос, который диктовал ей строчки, спустя несколько лет прославившие её на весь мир. Скептики говорили, что эти стихи принадлежат другому, взрослому поэту. Мистики – что это умерший гений диктует ей свои строки. Ника говорила: «Это не я пишу. Бог водит моей рукой».
Девочка читала стихи пылко, с жаром, а иногда с каким-то отрешенным видом. Казалось, что ей и впрямь их кто-то диктует… После декламации Ника опустошенно откидывалась на подушки в ожидании нового «стихотворного приступа». В интервью она описывала свои ощущения так: «Стихи приходят внезапно. Когда сильно больно или страшно».
Об отце Ники ничего не известно – она до последних лет жизни упорно избегала разговоров о нем. Её мать – Майя Анатольевна – была одаренной художницей. Но реализоваться полностью она так и не смогла, поэтому мечтала вырастить звезду из Ники. Заметив явный поэтический талант дочери, Майя Анатольевна с самого раннего детства стала читать ей стихи Ахматовой, Мандельштама, Пастернака. А потом пригодились и полезные знакомства дедушки – крымского писателя Анатолия Никаноркина. В его ялтинском доме часто гостили московские литераторы. Мама Ники обращалась к ним с просьбой напечатать стихи дочки в столице. Далеко не всем эта идея казалась удачной, её предостерегали – психика девочки еще не окрепла, а мир она уже видит в трагических тонах.
Тем не менее 6 марта 1983 года в печати впервые появились стихи «ялтинского вундеркинда». В тот день девятилетняя школьница проснулась знаменитой.

«Золотой лев» из гипса
В 1983 году юную поэтессу пригласили в Москву, где в Доме литераторов она познакомилась с «дядей Женей» – известным поэтом Евгением Евтушенко. Эта встреча оказалась судьбоносной – именно с нее началась блистательная карьера Ники Турбиной. С тех пор её жизнь круто изменилась. «Дядя Женя» организовывал для неё поездки по всей стране, она выступала на поэтических вечерах, её приглашали на телевидение, о ней писали газеты. С нею работали психологи, профессора медицины и экстрасенсы. Её называли «эмоциональным взрывом», «блистательным талантом», «поэтическим Моцартом»… В своих интервью Евтушенко говорил о Нике как о «величайшем чуде – ребенке-поэте», а она тем временем рассказывала журналистам о муках своего творчества. Благодаря Евгению Евтушенко в издательстве «Молодая гвардия» в конце 1984 года (за несколько дней до десятилетия Ники) вышел сборник её стихов под названием «Черновик». Название помог выбрать всё тот же «дядя Женя». Во-первых, так называлось заглавное стихотворение сборника, а во-вторых, по словам Евтушенко, «ребенок – это черновик человека».
Популярность Ники росла как на дрожжах. Фирма «Мелодия» выпустила пластинку с её стихами. Посещать ялтинскую школу-гимназию стало некогда: все силы отнимали гастрольные поездки по стране. Советский детский фонд выделил Нике именную стипендию. Её стихи перевели на двенадцать языков. Она всегда выступала при полных залах: все хотели посмотреть на худенькую девчушку с отработанными актерскими жестами и повадками звезды и послушать её трогательный, еще неокрепший голос, тембр которого надрывал людям душу!
Ника собирала аншлаги не только в Союзе. Ей рукоплескали в Италии и США, а в Колумбийском университете даже прошла конференция о технике перевода стихов юной поэтессы из России. И как результат – поездка в Венецию на фестиваль «Земля и поэты», где 12-летней Турбиной вручили престижную премию в области искусства – «Золотого льва»! Ника стала второй русской поэтессой (первой была Анна Ахматова), удостоенной этой награды.
Однако с этой наградой у Ники было связано печальное воспоминание. Девочка привезла «льва» домой и решила проверить, действительно ли он золотой. Взяла молоток и отколотила зверю лапы. Лев оказался гипсовым.

Голое тело в виде поэзии
В конце 80-х Ника пережила свой первый творческий кризис. Она писала уже не так азартно и не так много, как в детстве. Ей исполнилось тринадцать, когда она стала замечать: добрый дядя Женя, не объясняя причин, стал от нее отдаляться. Перестал звонить, никуда не приглашал.
Поклонников становилось всё меньше, о юном вундеркинде без мудрого пиара начали забывать… В семье Турбиных тоже произошли перемены. Мама Ники – Майя Анатольевна – вышла замуж и родила вторую дочь, Машу, «обычного ребенка, к счастью, не умеющего писать стихи», которому отныне уделялось всё внимание взрослых. Маленький гений превратился в «сложного» подростка.
Мама Ники вспоминала: «Это был ребенок, который писал стихи, болел своими болезнями, жил в своем замкнутом кругу. Сейчас продают детские яйца – киндерсюрпризы, внутри которых подарочек спрятан. И вот жил этот подарочек там. Когда ей исполнилось 13 лет, коробочка раскрылась и оттуда выскочил чертенок. Такой неожиданно взрослый. Нам с ней стало очень сложно, с ней начались беды: Ника резала себе вены, выбрасывалась из окна, пила снотворное, ей было страшно. Я так понимаю, что ей просто было страшно входить в жизнь... У меня просто сердце разрывалось. Иногда хотелось взять кувалду и стукнуть её по башке, потому что она пьет водку. С другой стороны, она взрослый человек и она имеет право делать что хочет, не спрашивая меня».
Сама Ника потом объясняла свой «нигилизм» так: «Если человек не полный идиот, у него бывает изредка депрессия. Иногда просто хочется уйти, закрыть за собой дверь и послать всех к черту. А газеты в эти минуты гудят, что «гений сломался, Ника спилась, скурилась и стала проституткой». Я не могу себя причислить ни к одной из этих категорий. Хотя я иногда курю травку, пью красное вино, но не более того. В школе панковала. Ходила наполовину лысая, наполовину длинноволосая, с рыболовным крючком в ухе. Била стекла, объявляла бойкоты. Ну и что тут особенного?»
В 1989 году она дала интервью «Плейбою» и согласилась на откровенную фотосессию под названием «Голое тело в виде моей поэзии». Но эти лихорадочные эксперименты не вернули ей былой славы.

«Дядя Женя» Евтушенко показал Нику всему миру, а затем потерял к ней интерес....

Замужем за богатым стариком

Возможно, мучительная неопределенность и желание занять какое-то место во взрослом мире и утвердиться в нем толкнули шестнадцатилетнюю Нику на весьма экстравагантный поступок: она вышла замуж за 76-летнего профессора психологии, итальянца по происхождению, и уехала в Швейцарию, где у него была своя клиника. Ника не любила вспоминать о том времени. Она говорила, что всё было «красиво и трагично, как растоптанная роза». Брак её закончился скоропалительно, детей не было, она вернулась в Москву.
Затем Ника пыталась учиться в ГИТИСе, куда её приняли без вступительного экзамена по русскому (она так и не научилась писать без ошибок), снялась в художественном фильме «Это было у моря» в роли главной героини, работала в театре-студии на окраине Москвы. И всё время писала стихи, на обрывках бумаги, на клочках газет… Но то, что появлялось из-под её пера, не выдерживало конкуренции: ей уже не делали скидок на возраст, на красивые глаза, на былые фанфары. Её стихи (как и стихи вообще) оказались не нужны.
Последние годы Ника много пила, курила и говорила, что пишет стихи, но наизусть ничего не помнила. В свою комнату на окраине Москвы, оставшуюся от матери и её второго мужа, которые уже давно развелись, постоянно приглашала то подруг, то друзей. Приходили немногие, а оставались – единицы. Одним из таких «задержавшихся» стал 35-летний актер театра «У Никитских ворот» Саша Миронов. С ним она прожила около четырех лет. Он тоже много пил.
Журналистов Ника не любила, да они и интересовались ею в последнее время всё реже и реже. Образования у неё не было, работы тоже. Все забыли о талантливой девочке, Ника оказалась никому не нужной. В одном из немногих интервью тех лет она в отчаянии воскликнула: «Господи, дай мне «бабок», чтобы я не думала обо всей этой ерунде! Я столько сделаю! Этот проклятый быт высасывает из меня всё, отнимает все силы».

Я, как сломанная кукла.
В грудь забыли
Вставить сердце.
И оставили ненужной
В сумрачном углу.
Я, как сломанная кукла,
Только слышу, мне под утро
Тихо сон шепнул:
«Спи, родная, долго, долго.
Годы пролетят,
А когда проснешься,
Люди снова захотят
Взять на руки,
Убаюкать, просто поиграть,
И забьется твое сердце...»
Только страшно ждать.
1983
***

Как больно, помогите,
В глазах беда.
Но годы-паутинки
Растают без следа.
Рукой не обопрешься –
Душа пуста.
По волчьим тропам бродит
Моя звезда.
1983

Её называли «эмоциональным взрывом», «поэтическим Моцартом»...

Последнее падение

Она делала несколько попыток свести счеты с жизнью: резала вены, глотала снотворное в опасных дозах. А в 1997 году, в ночь с 14 на 15 мая, в четыре часа утра Ника шагнула с балкона пятого этажа. Ей было 22 года. После этого падения, получив множественные переломы позвоночника, она стала инвалидом. Перенесла 12 операций.
Киевский режиссер-документалист Анатолий Борсюк снял о Нике два фильма: до трагедии, когда ей был 21 год, – «Ника, которая...», и спустя пять лет – «Ника Турбина: история полета». «С ней действительно очень сложно, – говорил Борсюк в одном из интервью после премьеры последней ленты. – Она совершенно не приспособлена к жизни. Умеет стихи писать, и больше ничего. Ей нужен человек, который бы заслонил её своей спиной, избавил от быта. Не знаю, найдется ли сейчас желающий искренне её полюбить, помочь... Ситуация очень тяжелая... О ней никто не помнит, она никому не нужна. Ей 26 лет, вся жизнь впереди, а такое ощущение, будто она уже её прожила почти до конца... Работы у нее толком нет, образования нет. Но... в ней что-то от ребенка осталось. Нет отвращения, какое вызывают иногда опустившиеся люди. Её жалко. Я чувствую внутри себя определенную ответственность, но единственно полезное, что могу сделать, – снять и показать фильм. Вдруг найдутся люди, знающие, как ей помочь...»
Фильм получил хорошую прессу (хорошую для картины, но не для её героини) и премию на фестивале «Лазурная звезда». А людей, знающих, как помочь Нике Турбиной, так и не нашлось.
11 мая 2002 года она снова упала, и снова с пятого этажа. На этот раз спасти ее не удалось. Ника Турбина умерла по дороге в больницу. Родные и близкие считают её смерть несчастным случаем.
Несколько дней тело Ники Турбиной лежало в морге больницы имени Склифосовского, после чего было кремировано. Только один человек принес Нике последние цветы – её преподаватель по Университету культуры и подруга Алёна Галич, дочь поэта Александра Галича. Позже Алёна Галич добилась, чтобы Нику отпели в храме и захоронили на Ваганьковском кладбище, в открытом колумбарии. Напротив – могила Игоря Талькова.
Восьмилетняя Ника говорила: «Стихи ко мне пришли как что-то невероятное, что приходит к человеку, а потом уходит... Но пока что не уходит... Когда пишу, у меня такое чувство, что человек может всё, если только захочет захотеть... Человек должен понимать, что жизнь его недолга. А если он будет ценить свою жизнь, то и жизнь его будет долгой, а заслужит – и вечной, даже после смерти...»

Владислав ЖУКОВСКИЙ,
депутат Красноярского городского Совета депутатов:

– Я отрицательно отношусь к тому, что развитие детей с уникальными способностями идет неестественным путем. У детей, кем бы они ни были и каким бы талантом ни обладали, нельзя отнимать детство. Существуют законы природы, которые нельзя нарушать: в данном случае я говорю об эволюции. Нарушение этих законов можно назвать революцией: это насильственное, неестественное внедрение человека в социальную группу, где он в данный момент быть не должен. Как правило, успехов либо профессионального долголетия одаренные люди впоследствии не демонстрируют. В один ряд с Никой Турбиной я бы поставил Бобби Фишера – тот же пример неестественного развития личности. Иногда мне больно смотреть на детей, которые в первом-втором классе, будучи одетыми как взрослые, напоминают карликов в цирке. Идет маленький мальчик, а на нем костюм-тройка, галстук или бабочка… Смешно. Детство – это определенный период, данный человеку природой, и идти вспять этому по меньшей мере неразумно. Всё остальное можно назвать «домашними радостями»: когда родителям нравится, что их ребенок уникум, а некие продюсеры начинают раскручивать такого ребенка и делать на этом деньги. Мое отношение к этому крайне отрицательное.

Людмила АНТОНОВА,
дизайнер:

– Почему такое произошло с Никой Турбиной? Может быть, потому, что она родилась именно в нашей стране. Не всегда у нас люди могут развиваться гармонично, и это происходит в силу разных причин. А может быть, у нее просто не стало дальше складываться, утратился талант… Ведь сколько мы знаем писателей, композиторов – авторов лишь одного произведения. Например, гениальное произведение Ершова «Конёк-горбунок». На мой взгляд, талант дается человеку от Бога, и мы не знаем, как долго он будет в нас существовать. Однако я оптимистка в этом отношении. Мне кажется, пример Ники Турбиной – нечасто встречающееся явление, скорее, это единичный случай. В основном уникальные, талантливые люди развиваются естественным путем, попадают в хорошие руки. Особенно ценятся таланты за рубежом, им дают там «зелёный свет». Опять же мы не знаем статистики самоубийств: сколько погибает людей обычных, а сколько – уникальных, выдающихся. Ведь гибель яркого, выдающегося человека, который находится на слуху, всегда более заметна, сильнее шокирует. С другой стороны, среди наших знакомых тоже есть яркие, талантливые личности. Но их судьбы проходят мимо общественности и не становятся ее достоянием.

Константин ГОНЧАРОВ,
директор туристического бюро «Алеф»:

– Случай с Никой Турбиной я не считаю показательным. Вернее, он показателен, но в крайней степени этого проявления. Здесь нужно выяснить обстоятельства по поводу психического здоровья человека, а этого мы сделать не можем. Есть много примеров уникальных людей. Например, физик Андрей Дмитриевич Сахаров – человек потрясающего ума. И его биография не выходит из ряда вон. Или Валерий Терешкин, наш земляк. Я не сказал бы, что он не вписан в социальную жизнь. Да можно массу примеров привести. Важно, чтобы люди, находящиеся рядом с уникальными личностями, помогали им вписываться в общество. Видимо, окружение Ники Турбиной не помогло ей это сделать. Опять же, называя маленького человека уникумом, мы сразу предъявляем к нему непонятные требования. Когда родители хотят сделать из ребенка вундеркинда, прежде всего они хотят сделать вундеркинда из себя. Я не думаю, что, когда родился Моцарт, его сразу назвали уникумом. Поэтому каждый человек должен развиваться так, как он развивается. И если у человека есть талант, он его обязательно реализует.

Татьяна ГРИНКЕВИЧ,
исполнительный директор юридического агентства «Ваш выбор»:

– Не складывается у России с вундеркиндами. Российская педагогическая общественность до сих пор не может прийти к решению, что же делать, чтобы они не прыгали из окон, не кололись всякой гадостью, не пили, а рисовали, сочиняли и музицировали. Судьба вундеркиндов сильно напоминает легенду о «золотом мальчике». В 1496 году в замке миланского герцога Моро праздновался Новый год. Герцог собирался показать своим гостям чудесное представление, которое восславляло «золотой век» мира и всеобщего благополучия, который наступил после «железного века» – многих лет опустошительных войн. Изображать золотой век должен был голый мальчик, с головы до ног покрытый золотой краской. После праздника о ребенке забыли, и нашли его только через три дня: он умирал от отравления краской и недостатка кислорода.

Денис ПЕЛЕХ,
коммерческий директор компании «Акцент»:

– Если подходить с точки зрения здравого смысла, талантливые люди востребованы в любом обществе. И здесь дело не столько в самом обществе, сколько в том, какие условия для жизни и развития ребенка создают сами родители. Я вообще считаю, что нельзя делить детей на одаренных либо неодаренных. Все дети способные. Важно то, какие условия создают родители для развития малыша. В случае с Никой Турбиной, скорее всего, всё та же причина. Если бы родители, близкие создали ей полноценные условия, может, о таком трагическом финале нам не пришлось бы говорить. Для гармоничного развития личности не стоит предъявлять человеку чрезмерных требований, особенно на раннем этапе. Взять, к примеру, любые конкурсы. Для взрослой психики это тяжело. Что говорить о ребенке, когда его внутренний мир только формируется. И если ребенок в десять лет подвергается таким серьезным испытаниям, как было с Никой, никто не может дать гарантии, что всё закончится благополучно. Нужно быть более внимательным к своим близким.