ЧТО ХОЧЕТ АВТОР

ЖИЗНЬ МОЯ – ЧЕРНОВИК (памяти Ники Турбиной)
ИЩИТЕ ПРАВДУ В САМИХ СЕБЕ…

С Турбиной у меня вообще связана почти мистическая история. Я бы никогда не узнала о ее смерти, может бы, и не заинтересовалась бы ее личностью, всей ее жизнью по-настоящему (так бы и осталась она для меня этаким вундеркиндом-выскочкой, странной девчушкой, о которой так много говорили и писали в середине 80-х. А я, о Боже, ей завидовала!). Вот и осталась бы – как строчка, как название фильма «Ника которая…». Но если бы не случай… В середине мая прошлого года, числа наверное 15, что-то заставило меня набрать в поле ввода Яндекса это имя - НИКА ТУРБИНА. И как знамение – погибла, покончила с собой, обстоятельства смерти невыяснены, трагическая смерть, загадочное самоубийство русского поэта... - детектив какой-то. Погибла. Буквально вчера, всего три дня назад – по спине пробежал холодок. А как же всемирно известная поэтесса? А как же многотысячные тиражи и полные залы? В коротких, зачастую противоречивых статьях – полная путаница дат и фактов. Эпитеты, которыми «награждали» Нику авторы статей колеблются от гениального русского Поэта (с большой буквы) до «алкоголички-дегенератки», которым не место на земле. Что-то, Ника, тут не так. Скажи мне, как тут разобраться? Месяца три чуть ли ежедневно просматривала десятки ссылок на Нику Турбину, собирала информацию по крупицам. Зачем? О, Господи, неужели сейчас, чтобы о тебе вспомнили и заговорили, надо умереть. Или достаточно умереть?
А тут еще на работе клич бросили – к 8 марта напишите каждый по статье о судьбе какой-нибудь яркой неординарной женщины – нашей современницы. Я решила писать о Турбиной. «Зачем тебе эта сумасшедшая самоубийца, кто ее помнит?» - вопрошали коллеги - журналисты и шли писать о первых учительницах, ударницах труда эпохи Страны Советов, бизнесвуменшах и топ-модельках областного пошиба. Знаете ли, как сложно было собрать и переработать килобайты разрозненной и противоречивой информации и сложить ее в единую картину.
Я представляла ее себе. Худая рыжеволосая женщина, почти моя ровесница, ростом чуть меня пониже, с глазами грустными-грустными, и цвет – как вода в холодном осеннем пруду, в котором отражается пронзительно-голубое небо. Небо - облака – луч солнца – опять набежала туча – лоб ее хмурится, морщится недовольно, только не надо с балкона, милая, пожалуйста. Давай, лучше коньяку выпьем, покурим на балконе, ты мне стихи почитаешь. Голос у тебя теплый, шелестящий, с хрипотцой. Только не надо с балкона… Только не надо…
«Только не надо завидовать Нике Турбиной, - помню, как убеждал меня, тогда еще совсем малышку, делающую первые поэтические шаги, местный то ли поэт, то ли просто радетель за юные таланты. – Ради Бога, не завидуй ее судьбе. Пройдет 10-15 лет, и ты сама поймешь, почему». Помню также испуганные глаза моей мамы, которая ни с того, ни с сего вдруг стала прятать от меня тетрадки и альбомы с моими поэтическими опусами. Шутка ли, дочурка, вместо стишков о белочках и ежиках, вдруг стала писать о конце света и последствиях чернобыльской катастрофы. Недавно мама призналась: «Как в середине 80-х стали говорить об этой Нике, так я сразу для себя решила: никаких стихов, никаких вундеркиндов мне не надо!»
15 лет прошло, и я поняла, о чем тревожился мой собеседник: Ники Турбиной больше нет с нами. 11 мая прошлого года знаменитая поэтесса покончила с собой. Ей было всего 27 лет.
- Ради бога, не завидуй ее судьбе, - наставлял местный поэт. Но я его, дура, не слушала, - куда там! Чего ведь в 12 лет надо – славы, чтоб все газеты и журналы о тебе и твоих стихах взахлеб да наперебой твердили, чтоб передачи по телевидению, да полные залы восторженных слушателей.
Слава Богу, почти ничего этого не было. Были скромные публикации в местной прессе, пару раз промелькнула в общих стихотворных подборках всесоюзных журналов, вот сейчас полегоньку –потихоньку осваиваю бескрайние просторы интернета. Да и не обо мне речь. Но ведь недаром же пеплом Клааса бьются в груди Никины строки: «Ищите правду в самих себе».

ГЛАЗАМИ ЧЬИМИ Я СМОТРЮ НА МИР?
В середине восьмидесятых Ника Турбина, хрупкая девочка из Ялты, писавшая необыкновенно серьезные и не по-детски мудрые стихи, была, без преувеличения, национальным достоянием.
Ника Турбина, а для родных и близких – Никуша, появилась на свет 17 декабря 1974 года в Ялте. Она росла странной необщительной девочкой, не по-детски серьезными вопросами любила вводить в заблуждение взрослых. Например, в два года неожиданно спросила бабушку: «А есть ли душа?» Ее любимым развлечением было подолгу стоять у окна или, глядя в зеркальное трюмо, разговаривать с каждым из отражений. Соседи по дому всегда считали, что все Турбины немного не в себе, и советовали детям не водиться с Никой. Впрочем, Ника особо никогда не тяготилась одиночеством.
А еще к маленькой Нике приходил Звук. Именно так она называла неведомо откуда звучавший голос, диктовавший строки, которые, некоторое время спустя, сделают Нику знаменитой на весь мир.
Она с детства страдала бронхиальной астмой тяжелой формы. Не многие знают, что приступы удушья способны вызвать у маленького ребенка страх засыпания. По словам родителей, до 12 лет Ника вообще не спала. Сидела в постели, обложенная подушками, тяжело и хрипло дышала, и бормотала что-то на птичьем языке. Оказалось – стихи. Стихи, малопонятные и для взрослого, неискушенного в поэзии человека, стихи, больше похожие на заклинания и потому, так пугавшие маму и бабушку: «Это могло случиться когда угодно, но чаще всего ночью. Она звала нас с мамой и приказывала: «Пишите». Стихи словно распирали ее, не давая покоя».
Глазами чьими я смотрю на мир?
Друзей? Родных?
Зверей? Деревьев? Птиц?
Губами чьими я ловлю росу,
С упавшего листа на мостовую?
Руками чьими обнимаю мир,
Который так беспомощен, непрочен?
Я голос свой теряю в голосах
Лесов, полей, дождей, метели, ночи...
Первая реакция мамы – шок. Она стала показывать измученную бессонницей девочку врачам. На все ее вопросы: «Откуда талант?» и «Как заставить ребенка не писать стихи?», врачи только разводили руками: «Что мы можем сделать? Ну, пишет - и пусть пишет. А астму лечить надо».
Видимо, кто-то надоумил Турбиных показать творчество девочки специалистам-поэтам. Вспоминает бабушка Ники: «Открыл Нику Юлиан Семенов. Причем сделал это очень по-доброму, нежно, с желанием помочь». Нике тогда было семь лет. Семенов как раз строил недалеко от Ялты дачу. Вдруг ему срочно понадобилось лететь в Москву, нужна была машина до Симферополя, а Никина бабушка как раз работала заведующей бюро обслуживания в гостинице "Ялта", где жил Семенов. Она-то и убедила Семенова прямо при ней раскрыть папку со стихами внучки. Знаменитый писатель, крайне недовольный этим, прочитал несколько стихотворений и вдруг воскликнул: "Это же гениально!" А через месяц по его просьбе в дом к Турбиным приехала корреспондент "Комсомольской правды", потом написавшая статью о гениальной девочке-поэтессе. 6 марта 1983 года в "Комсомольской правде" появились Никины стихи. Ника проснулась знаменитой.

«ДЯДЯ ЖЕНЯ»
Потом последовало приглашение в Москву, где в Доме Литератора и состоялась судьбоносная встреча юной Ники и Евгения Евтушенко. С этой встречи и началось блистательное восхождение маленькой поэтессы на поэтический Олимп. Дуэт Турбина - Евтушенко часто показывали по телевизору: маленькая девочка сидела на высоком стуле, болтала ножками и умилительно выговаривала словосочетание «мое творчество», а Евгений Александрович говорил о ней «перед нами величайшее чудо – ребенок-поэт». Именно он и посодействовал в том, чтобы в свет вышел сборник никиных стихов. Книга вышла в конце 1984 года в издательстве «Молодая гвардия» и называлась «Черновик». Название помог подобрать «дядя Женя» (так обращалась Ника к Евтушенко), так называлось заглавное стихотворение, а еще, по словам Евтушенко, «ребенок, это как бы черновик человека». А дальше, не без помощи дядя Жени, – поездки по всей стране, выступления, поэтические концерты. («Ее возили выступать по домам отдыха за 150 рублей» - с ужасом вспоминает Людмила Владимировна Карпова, бабушка Ники, которая, кстати, сопровождала внучку во всех ее поездках.) На фирме «Мелодия» выходит пластинка с ее стихами. О Нике снимают несколько фильмов, ее имя не сходит с газетных полос, ее стихи переводят на десятки языков, Советский детский фонд выделяет ей именную стипендию. Худенький подросток с прической а-ля Мирей Матье, очаровательной родинкой над губой и повадками звезды был забавен. Звуком неокрепшего голоса, тревожными, недетскими стихами Ника околдовывала полные залы и не только в Союзе. Ей рукоплескали в Италии и США. В Колумбийском университете даже проводилась конференция о технике перевода стихов русской поэтессы. И как кульминация – поездка в Венецию на фестиваль «Земля и поэты» и получение престижнейшей премии в области искусства – «Золотой лев»! Турбина, кстати, вторая русская поэтесса, удостоившаяся этой награды. Первой была великая Анна Ахматова и премию получила, когда ей было уже за 60. Нике едва исполнилось 12. Юная поэтесса сразу отколотила гипсовому льву лапу – сквозь позолоту забелел гипс.
Специалисты-психологи, заинтересовавшиеся поэтическим феноменом, предупреждали Евтушенко – столь ранняя публикация и мировая известность могут здорово сказаться на неокрепшей психике девочки. Только сейчас, после смерти Ники, появилось мнение, что Евтушенко, являвшийся по сути ее продюсером, импресарио, использовал феномен Турбиной исключительно для собственного пиара, дабы на гребне славы малолетней поэтессы вознести и свое, слегка подзабытое имя. В это вполне вериться. Едва Нике исполнилось 13, Евтушенко стал отдаляться от нее. Просто перестал приглашать, звонить. Коротко отмахивался от журналистов – «Вдруг писать перестанет, зачем она тогда нужна?»
А Ника все еще надеялась на своего кумира. Вспоминает бабушка Турбиной: «Помню, мы сидели с ней в маленьком кафе на одном из каналов Венеции, а рядом за столиком Евгений Александрович. Ника смотрела на него с обожанием, а мне все твердила: «Буль, купи мне красивое белое платье и туфли. Я хочу поразить Евтушенко!»

НЕ Я ПИШУ СВОИ СТИХИ?
Ею умилялись, восхищались. Не обходилось и без откровенной зависти. Подозревали фальсификацию. Были версии, что Майя Анатольевна – мама Ники – неудавшаяся поэтесса и свои произведения выдает за Никины. Недоверие объяснимо: «стихи поражали драматизмом, психологической глубиной, завершенностью». Действительно, откуда у семилетнего ребенка могут возникнуть чувства, понятные и доступные лишь взрослому с богатым жизненным опытом? Рассказывает поэт и журналист Вячеслав Лашук, автор нескольких статей о Турбиной, - «Впервые я прочел стихи Ники Турбиной в "Комсомольской правде". Я поехал к ней в Ялту - было интересно проверить, "искусственный" ли это феномен. Приехав, увидел, что ее мама уже мечтает о лаврах всемирной славы. Пообщались мы ни о чем, я почувствовал какую-то фальшь и ушел. Выйдя из дома, на улице встретил Нику, которая возвращалась из школы. Я сразу узнал ее, она взглянула на меня - и я понял, что она сама пишет»...
Кстати, и сам Юлиан Семенов, открывший миру маленькую поэтессу из Ялты, предложил «подготовить материал, а заодно проверить - не мистификация ли это». Сама Турбина лаконично отвечала: "Это не я пишу. Бог водит моей рукой".
Проблемой столь ранней поэтической одаренности занялись психологи, педагоги и даже экстрасенсы. Говорили, что Ника – инопланетянка, что вступила в контакт с существами параллельного мира, которые используют девочку в качестве своеобразного рупора. Дескать, это не сама она пишет, а поэт из параллельного мира, а девочка только транслирует, переводит на человеческий язык навязанные ей мысли. Ее тело – лишь жилище, клетка, а настоящий его хозяин – и есть, как его именуют парапсихологи, – существо параллельного мира. Не об этом ли хозяине писала 7-летняя девочка?
…Хозяин мой
Бывает добр
И дверцу
На ночь открывает,
Но сторожем
Он оставляет
Тьму за невымытым окном.
Американские психологи настаивали на тщательном обследовании психического и физического состояния девочки, пытались убедить русских импресарио Турбиной, что чрезмерных нагрузок ребенок с неустойчивой психикой не выдержит. Однако в СССР консультации психолога считали тогда чрезмерной роскошью.
Находились и такие, кто пытался предсказать … дату смерти маленькой поэтессы. Один экстрасенс предсказывал, что до 13 лет Ника будет писать стихи, а потом, станет обычным человеком, но вряд ли проживет больше 40 лет. Другой же умник, по разработанной им формуле, высчитал, что Ника – посланец из космоса, новый поэтический гений, по мощи таланта равный Пушкину и Блоку, погибнет в возрасте 28 лет.

И РАСКОЛОТЫ СУДЬБЫ, КАК ГРЕЦКИЙ ОРЕХ…
Казалось, сказка будет длиться вечно. Но она оборвалась столь же внезапно, как и началась. Новых взлетов не было. Ушли куда-то строчки, заставлявшие трепетать весь мир. А новые, если и писались, то на гениальность уже не тянули. Да и были ли эти, словно надиктованные кем-то строки, так мало похожие на детские, гениальными? К тому наступили другие времена, когда народ больше интересовали цены на водку и колбасу, нежели успехи юных талантов. В семье Турбиных тоже произошли перемены. Выходит замуж и рожает второго ребенка Майя Анатольевна – мама поэтессы (сестра Ники – Маша, к великому облегчению матери, стихов писать не будет!). Взрослеющая Ника, не нашедшая общего языка с новой семьей, бунтует. «Нам с ней стало очень сложно, - признается Майя, - с ней начались беды: Ника резала себе вены, выбрасывалась из окна, пила снотворное. Я так понимаю, что ей просто было страшно входить в жизнь…»
Она уже не понимала, как жить. Как и зачем, если все этапы пути нормального поэта - слава, аплодирующие залы, автографы поклонникам на обложках собственных книжек, международные премии - уже позади?.. Просто бродила как сомнамбула, бормоча под нос никому не нужные строки.
Чтобы хоть как-то укрепиться во взрослой жизни Ника решается на отчаянный шаг - в неполные шестнадцать лет выходит замуж за 76-летнего синьора Джованни, профессора-психолога, владельца клиники в Лозанне и уезжает в Швейцарию. По одной версии муж был милейшим человеком, давним поклонником ее поэзии, по другой – чуть ли не маньяком, «зверски ревнивым старикашкой». Но на его швейцарской вилле прожила всего год и сбежала - не смогла жить в другой стране.
Ника не любила вспоминать о своем муже, отвечала коротко и уклончиво: «Все было красиво и трагично, как растоптанная роза». И еще, что поняла «кроме России, я жить нигде совершенно не могу. Хотя это звучит банально, патриотический идиотизм, видимо, во мне присутствует». Впрочем, шансов остаться за границей у Турбиной было предостаточно – когда, еще в 86-м она прилетала в Америку, ее и бабушку два часа не выпускали из аэропорта, все спрашивали, не хочет ли эмигрировать.
В дальнейшей биографии Турбиной масса белых пятен. Даже с местом учебы Турбиной, и то не все ясно. По одним источникам – она была студенткой – ВГИка, по другим – Института Культуры. Турбина мечтала стать режиссером. (Из дневника: "Мне кажется, я могу быть режиссером-постановщиком. Я так чувствую!"). Известно одно – в учебное заведение ее приняли без вступительного экзамена по русскому (она ведь так и не научилась толком писать. Вернее, разработала свою систему знаков, понятную лишь ей одной.) Институт Турбина так и не закончила. Пыталась проявить себя на актерском поприще – в 1989 году снялась в художественном фильме «Это было у моря». Турбина даже выступила в качестве топ-модели – несколько ее снимков было опубликовано в «Плейбое». Затем и до конца жизни, вместе со своим гражданским мужем Сашей Мироновым, работала в театре - студии «Диапазон» на окраине Москвы. И все время продолжала писать стихи. Писала на клочках бумаги, на салфетках, тут же забывала про них, писала снова, рвала в клочья. Жаловалась, что никому ее стихи больше не нужны. «Зачем я их пишу? Не надо мне жить!… Если бы хоть 5 человек пришло меня послушать, ну, хоть один человек!» Увы, стихи приходилось читать лишь самой себе, да опухшим от пьянства случайным приятелям.
Зарешечено небо
Тропинками судеб -
Миллиарды следов.
И надежда, что будет
Только то, что хотелось,
Что бы было светло.
Над землею холодное
Солнце взошло.
И расколоты судьбы,
Как грецкий орех,
Кто-то взял сердцевину,
А под ноги грех.

И ОСТАВИЛИ НЕНУЖНОЙ …
Утверждать, что талантливый человек, талантлив во всем – величайшее заблуждение. Ника не сумела справиться с собственной жизнью, смириться с такой непоэтической действительностью.
На одном англоязычной сайте я прочитала следующее сообщение: «Ника Турбина? А я-то думал, что она живет где-нибудь в центре Нью-Йорка, каждый день на своем роскошном лимузине ездит в университет читать студентам лекции по поэтическому искусству». Увы, ничего подобного в Никиной жизни не произошло. Взрослая женщина, пусть даже и пишущая стихи, оказалась никому не нужна. Ажиотаж вокруг малолетней поэтессы спал, и она оказалась выброшенной на обочину. У Ники не было ни образования, ни профессии, она толком даже не овладела грамотой. Никто и не позаботился о том, чтобы чудо-ребенок, в трансе диктовавший стихи, восхищавшие весь мир, выучился грамотно писать! Никто не подсказал девочке, как дальше раскрывать и шлифовать свой поэтический дар.
Так что заблуждение утверждать, что ребенок, с малых лет занимающийся искусством, не важно поэзией ли, музыкой или живописью, обязательно вырастет светлой, сильной полноценной личностью. Увы, это далеко не так. На глазах равнодушных взрослых, выжавших из «поэтического Моцарта», все, что могли – деньги, славу Ника Турбина превращалась в морального, на их взгляд, урода, абсолютно неприспособленного к жизни. Ушли стихи, им на смену пришли наркотики и алкоголь. То, что Ника страдала алкоголизмом, не скрывали ни ее мама и бабушка, ни Алена Галич, дочь знаменитого барда Александра Галича, преподаватель Ники в Институте Культуры, и, пожалуй, единственная ее подруга. Единственная, кто пытался спасти Нику от самой себя.
- Увы... Никуша страшно напивалась. Никакие зашивания на нее не действовали. Она тут же вырезала ампулы. Врачи говорили - это уникальное явление, на нее не действуют никакие методы. НИ-КА-КИЕ! Это была страшная трагедия!… Один раз, на втором курсе ее учебы в Университете культуры, я, взбешенная поведением Ники, потребовала от нее расписку. Она написала: "Я, Ника Турбина, обязуюсь своей преподавательнице Алене, что пить не буду и опаздывать на занятия не буду". Через три дня она опять запила.
О ней забыли и те, кто дал ей путевку с большой мир - Евтушенко, Альберт Лиханов. Взрослая Турбина с иронией вспоминает свою встречу с Лихановым: «Сейчас я вас посмешу. Месяц назад меня нашла каким-то левым путем секретарь детского писателя Альберта Лиханова. Я пришла к нему. Лиханов долго на меня пялился, задавал совершенно хамские вопросы. Наконец, я говорю: "Альберт Анатольевич, зачем я вам вообще нужна? Я свое время потеряла". - "Я книгу пишу. Вы как подопытная мне очень нужны. Очень интересно наблюдать, как из маленьких гениев дураки вырастают".
Но, пожалуй, больнее всего для Ники оказалось пережить разрыв с ее кумиром - Евгением Евтушенко. Вспоминает бабушка Ники: «А Евтушенко... Мы простили его. Или скорее - забыли. Он предал Нику. А ребенка предавать нельзя. Он взял ее и отшвырнул!» А сама Ника как-то сказала: «Я желаю ему спокойной старости».
Великий дар Поэта обернулся даром великого Отчаяния. Поэтическое вдохновение – алкогольным бредом. Некогда блистательно-красивая Ника замкнулась в себе. В ее небольшой квартирке на самой окраине Москвы жили только две кошки и собака. Людям Ника особо не доверяла. Впрочем, никто из людей рядом с ней долго не задерживался. Наверное, потому, что рядом с поэтом обыкновенному человеку просто нечем дышать. О ней все забыли. От редких журналистов отмахивалась как от назойливых мух, а на вопрос «Как вы представляете свое будущее?» - размыто отвечала: «Никак. У меня будущего нет, я живу сегодняшним днем и глупыми сентиментальными женскими надеждами. Посмотрим. Но я пишу, это меня еще поддерживает».
Встречались и те, кто просто глумился над несчастной девушкой, к которой намертво прилепился ярлык «бывший поэт». Дескать, она совсем опустилась, стихов своих уже не помнит из-за пьянства. Поясняет Алена Галич: «Эта грязная история случилась с Никушей несколько лет назад. Одна ялтинская киностудия решила снять передачу о Турбиной. Но перед съемками телевизионщики выставили перед ней бутылку водки, прекрасно зная, что пить ей нельзя. После того как бутылка опустела, стали снимать. Пьяная Ника не смогла вспомнить ни одной строчки и прямо перед телекамерой послала всех куда подальше». Не обходилось и без ханжества: «Дальнейшая деградация нравственности и всей личности ребенка была настолько быстрой и страшной, что мы не рискнем об этом писать, т.к. ее родные еще живы».
В квартире Турбиной, по словам соседей, часто выпивали, ссорились. Вероятно в разгар такой ссоры, произошедшей в ночь с 14 на 15 мая 1997 года в четыре часа утра, Ника Турбина бросилась с балкона пятого этажа. У нее сломаны позвоночник, оба предплечья, разбиты тазовые кости. Деньги на лечение собирали всем миром – ялтинские и московские друзья, а еще, говорят, очень помог один американский бизнесмен. В больницу к ней пришел сам Андрей Вознесенский – Ника внешне радовалась, но в глазах ее проглядывалась обида: «Только так и заставишь о себе вспомнить». Удивительно, но «дядя Женя» никак не отреагировал на эту трагедию.
Все обошлось: Ника перенесла 12 операций, о происшествии напоминали лишь неимоверные боли в спине и многочисленные шрамы. У Ники появилась пусть небольшая, но мечта – сделать пластическую операцию. В газетах проскользнуло, что Турбина вообще парализована. («Полная чушь!» - возмущается Алена Галич). Журналистам Турбина с кривой усмешкой скажет, что просто вытряхивала коврик, поскользнулась - «Неудачно упала с пятого этажа. Осталась жива».
Пожалуй, единственным человеком, боровшимся за полноценную жизнь Турбиной, была все та же Алена Галич – она ценой неимоверных усилий собирает для бесшабашной Ники деньги на лечение в специализированной американской клинике. Но Турбина неожиданно уезжает в Ялту, где, спустя некоторое время после буйного припадка попадает в психушку. Вызволяет ее оттуда опять же Галич.
На бывшего вундеркинда все махнули рукой – яркая неординарная девочка, заражавшая своей энергией залы, превратилась в скучную полноватую женщину, мечущуюся между бутылкой и петлей. Как утверждают знакомые, у Турбиной было несколько попыток суицида. «Попытки были, но это было не постоянное желание: наоборот, она хотела жить. После таких попыток она тут же приходила в себя, ее это ошарашивало, и она начинала дико бороться за жизнь».

ВДРУГ - ЗВОН... ОБРЫВАЕТСЯ ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА
Говорили, что Турбина обладала даром предвидения. Уже после смерти Ники Людмила Владимировна со слезами на глазах признается журналистам: «Ника предчувствовала свою смерть. Однажды она сказала: "Буль, я умру в 27 лет. Хотя до этого буду десятки раз умирать".
Я стою у черты,
Где кончается связь со вселенной.
Здесь разводят мосты
Ровно в полночь -
То время бессменно.
Я стою у черты.
Ну, шагни!
И окажешься сразу бессмертна.
С гибелью Ники связана почти детективная история. В справке о смерти Турбиной в графе "причина смерти" стоит прочерк, а в медицинском заключении указано, что смерть наступила в результате травмы, а ручкой дописано: "Падение с пятого этажа, место и обстоятельства травмы неизвестны". Списали на самоубийство. Уголовное дело не завели – зачем московской милиции очередной «висяк»? Да и кому нужно расследовать факты гибели сумасшедшей алкоголички? Ведь именно такой казалась Ника соседям и случайным собутыльникам. Тело погибшей поэтессы увезли в морг больницы имени Склифосовского, где оно пролежало несколько дней… невостребованным и после было кремировано. Даже единственная подруга Ники, Алена Галич узнала о трагедии на 8-й день: «В начале мая я была занята переездом на новую квартиру. К тому же Саша Миронов, сожитель Ники, скрывал ее смерть от всех. Насколько я знаю, он просто беспробудно пил, и ему некогда было заниматься похоронами Ники». Саша – бывший «афганец», в прошлом талантливый актер, а ныне, по словам Алены, «безвольный человек и тихий алкоголик». «Ника — это женщина, которую я безумно любил и безумно ненавидел - вспоминает он о своей погибшей возлюбленной. - Когда мы познакомились, я не знал, кто она такая. Я вообще к поэзии прохладно отношусь...»
Случилось так, что проводить Турбину в последний путь пришли лишь Алена Галич с сыном, Саша Миронов и пара сомнительных личностей бомжеватого вида. Ей даже цветов никто не принес. Родители Ники в это время находились в Ялте и не могли выехать из-за отсутствия денег – не было «каких-то» 600 долларов на билет. Родственники хотели забрать урну с прахом Ники домой, в Ялту, и похоронить на местном кладбище рядом с могилой ее дедушки. Не разрешили.
Подробности похорон вспоминает Алена: «Саша выпроводил нас из морга, сказав, что никуда гроб нести не надо. Якобы тело кремируют прямо в Склифе. И он, и дружки его ушли вместе с нами - они направлялись куда-то на пьянку. Я даже не сообразила, что он врет и при морге нет никакого крематория. …склифовские служащие тащили гроб с приколотой к нему запиской: «На кремацию в Николо-Архангельский крематорий».
Всемирно известную поэтессу похоронили бы как бездомную, если бы не усилия Алены Галич. Она оббивала пороги литературных объединений, ходатайствовала перед правительством Москвы, чтобы Нику похоронили на Ваганьково – последнем пристанище многих больших поэтов. Именно Галич выбивала в милиции справку о том, что смерть Турбиной не была самоубийством, для того, чтобы Нику можно было отпеть в храме.
А что же «дядя Женя»? На вопрос «Комсомолки», что он думает об этой трагедии, Евгений Александрович удивленно вскинул брови: «Да, ужасное известие... Как все случилось?». Поэт предпочел отделаться общими фразами: «Талантливая была девочка, с необыкновененкой. Знаете, я ведь помогал Нике издать ее первую книжку стихов здесь, в России, а затем в Италии, в Англии. Считаю, человеку надо дважды приходить на помощь: когда он делает первый шаг в самостоятельной жизни и когда пытается подняться, впервые оступившись. С Никой у меня связано много воспоминаний. Всяких. Но пока рано говорить об этом. Больно». Увы, второй раз дядя Женя так и не пришел Нике на помощь.
Ровно через 40 дней после ее трагической смерти - 25 июня Нику похоронили на Ваганьковском кладбище.
Но и в смерти ее много загадок. Алена Галич считает все, связанное со смертью Ники, "полным абсурдом" и намерена ходатайствовать перед милицейским руководством Москвы о заведении уголовного дела по факту смерти Турбиной. Свидетельских показаний предостаточно. Рассказывает одна из соседок Ники: «Я услышала крики и выглянула в окно. Напротив дома стояли двое мужчин и показывали руками вверх. На карнизе окна пятого этажа, вцепившись в него руками, висела девушка. Она кричала: «Саша, я сейчас упаду! Помоги мне! Саша, я сорвусь!» Я бросилась звонить в "скорую", а когда выбежала на улицу, девушка уже лежала на земле. Удар был настолько сильным, что джинсы на ней лопнули. Когда приехала "скорая", она была еще жива. Врачи пытались вставить ей трубку дыхательного аппарата в горло, но девушка слабым движением руки выбила ее изо рта. Я не выдержала и ушла в квартиру. До сих пор в памяти ее красивое и почему-то очень спокойное лицо».
Когда прибыла милиция, дверь в квартиру никто не открыл. Хотели вызывать МЧС – ломать железную дверь. После этого сосед заметил распахнутое окно подъезда на втором этаже. Создавалось впечатление, что кто-то все же был в квартире и успел сбежать до прихода милиции: этот неизвестный выбрался через окно в задний двор. Ника Турбина была убита?

ТАК КАКОЙ ТЕПЕРЬ ДОРОГОЙ ПОЙДЕМ?

Вот, пожалуй, и вся история. Отрезок, длиной в 27 лет, в которых было все – стремительные взлеты и болезненные падения, слава и забвение, любовь окружающих (порой граничащая с идолопоклонничеством) и одиночество, поэтическое вдохновение и алкогольный бред. Падкие на дешевые сенсации интернет-издания и таблоиды несколько дней помусолили факты гибели поэтессы, а потом о ней все забыли. Все ли?
Две тоненькие книжицы стихов, сумка с бумагами, оставленная на полу московской квартиры, да разрозненные, зачастую противоречивые, воспоминания – вот и все, что осталось от чудо-ребенка, маленькой девочки с огромными глазами, полной недетской скорби.
Кто знает, если бы в ранней юности Нику не объявили перед всем миром гениальной, а объяснили, что талант – это только фундамент, и строить здание собственной Личности (не обязательно великого Поэта) придется, прилагая неимоверные усилия, то может быть, из нее бы выросла действительно яркая неординарная, пусть и не очень выдающаяся личность.
Почему-то от ее строк становиться холодно, одиноко и страшно, точно так же холодно и тревожно было мне, когда я собирала по крупицам информацию о ней, пыталась как-то ее систематизировать (слово-то какое нехорошее, какая может быть система у Поэта!) Почему-то ощущала странную, ноющую ломоту во всем теле. Потом до меня дошло, что так болят сломанные и сросшиеся заново кости.
А ведь она, как и все мы (за редким исключением) просто всю жизнь искала путь – к свету, к людям, свой путь в жизни. Кем она была: литературным явлением? Яркой личностью? Или просто «незаконной кометой», как называли ее журналисты. Яркой дерзкой звездочкой, незвано ворвавшейся в наш мир. Вот только осветить и согреть нашу холодную и зачастую злую действительность своей поэзией она так и не сумела. А значит, не сумела и выполнить свое предназначение Поэта. А может, просто не успела: хрупкая ранимая душа натолкнулась на стальные иглы людского равнодушия и злобы. Но ведь, послушайте:
Ничто не сходит с рук.
Ни ломкий, жесткий звук -
ведь ложь опасна эхом.
Ни жажда до деньги,
ни быстрые шаги,
чреватые успехом.
Ничто не сходит с рук.
Ни позабытый друг,
с которым неудобно,
ни кроха муравей,
подошвою твоей
раздавленный беззлобно.
Таков порочный круг.
Ничто не сходит с рук.
Но даже если сходит -
ничто не задарма,
и человек с ума
сам незаметно сходит.

© В сокращении.

Copyright: Багазова Алина, 2003
Свидетельство о публикации №23785 Дата публикации: 03.07.2003 13:50

Предыдущее: Я не знаю, где звёздная ночь...

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Рецензии
П.Кулешов [ 14.08.2003 ]

Медиумы и впрямь только посредники. Они сами не понимают ЧТО делают. Самостоятельное творчество – совсем иное. Тут творец сам собирает и перерабатывает впечатления. Когда связь с источником прерывается, посредник обнаруживает, что остался не у дел. Это страшно. Если нет привычки к самостоятельному труду, то обычно бывает так, как у Ники.

Татьяна Барандова [ 01.06.2005 ]

П.Кулешов погорячился с подобным комментарием, на мой взгляд. Или он специалист по медиумизму и парапсихологии? Такое только через собственную шкуру пропустив понять можно, даже не понять, а "пощупать"...

Спасибо Вам, Алина, за адский по содержанию и по эмоциональному воздействию труд - собрать фактуру для такой статьи! Жаль, что в сокращении.

Михаил Лезинский [ 01.06.2005 ]

Всё правильно написала , Алина Багазова , в выводах своих , и я хочу добавить к ней несколько своих строк .

Ох , меня уже пора убивать ! Я знал Нику Турбину , и семилетней , и ...
И в курсе всей её жизни . С её знаменитым дедом , известным крымским писателем Анатолием Никаноркиным , встречался часто , как на собраниях Крымского Союза писателей , так и в Ялте , где у меня и сегодня много друзей , так и в Ялтинском доме творчества , где очень хороший писатель Анатолий Никаноркин, "прятался" от разгульных кампаний , которые устраивала его дочь -художница ...

Я даже знаю - догадываюсь , кто отец Ники Турбиной , который в поэтическом мире занимает очень высокое место ... С его подачи всё и началось , началась слава девочки , не обладающей своим пониманием - её стихи , семилетней-четырнадцатилетней , которыми так восхищались взрослые дяди , были навеяны вовсе не Космосом , ни Божеским провидением , а отражением разговоров пьяных дядей-прозаиков , пьяных дядей-поэтов , пьяных-дядей художников ( и тётей!), которые приезжали для отдыха в курортную Ялту для раслабухи...

Когда девочке , восхищённые зрители , задавали вопросы , типа :
- Откуда это у тебя , прекрасное дитё , такие мудрые мысли , что недоступны взрослым ?..
Красивая девчушка с пышным бантом в пышных волосах , протягивала руку долу ...

И - понимай как хочешь! .. Она просто не знала значения тех слов , которые были в её превосходных детских стихах ...

А потом , девочка стала взрослой женщиной и появилась "своя" , но другая компания , у которых и слова ими сказанные , были другого , не поэтического качества и это отразилось на стихах , которые она по привычке продолжала писать...
Где-то в году 1995 , в областной газете "Крымские известия" , в которой и я печатался , появились новые стихи Ники Турбиной - она в это время жила в Крыму , вернувшись после всяких жизненных перепитий , в дом своей матери...
И это были очень-очень , скажем мягко , средние стихи ...
А душа , накаченная разными алкогольными парами , помнила своё безоблачное детство , где взрослые люди , с благословления и прямом соучастии матери , проиграли Судьбу обыкновенной девочки , дьяволу по имени Слава . Это очень плохо , когда огромная опухоль материнской любви , перерастает в раковую ... Татьяна Барандова [ 02.06.2005 ]

Здравствуйте, Михаил!

То, что написано Вами больше подходит к моему пониманию, чем "медиумизм". Я тоже многие вещи пишу "автоматическим письмом", но ведь эти вещи СНАЧАЛА пере-живаются, перебраживают в психике всосанные извне: отношений, событий, мыслей, ощущений, болей и радостей, даже просто из погоды на улице и случайных глаз в метро... Потом они "отхаркиваются" либо, если повезло больше - "истекают" из закромов собственной подкорки на бумагу (если стечение обстоятельств позволило взять в руки ручку и оформить их).

И, конечно, все мы рожом из детства (какой-то классик из литеретуры, растиражированный классиками психоанализа, типа З.Фрейда или А.Адлера). Ребенок - впитывающая губка, а если его еще и "отжимают"...

Спасибо за Ваши дополнения, кажется что они существенно добавляют к общей картине чужой жизни к которой мне привелось прикоснуться в эти дни...
Татьяна Барандова [ 02.06.2005 ]

РОДОМ из детства... Sorry :)